«Мистер Никто против Путина»: уроки фильма-лауреата «Оскара» о работе под прикрытием

(Примечание редактора: В эту статью внесены изменения, отражающие тот факт, что фильм получил премию «Оскар» в категории «Лучший документальный фильм» на церемонии вручения наград Академии в 2026 году.)

«Привет! Это я, Паша Таланкин. В настоящий момент я ещё и понятия не имею, сколько неприятностей я создам себе в будущем».

Так начинается эта необыкновенная история Павла Таланкина, обычного преподавателя российской начальной школы — «Мистера Никто» — незаметного человека, который становится информатором и подвергает себя опасности, чтобы снять на видео и затем тайно вывезти из России материалы, документирующие милитаризацию детей в российских школах.

Работая педагогом-организатором и школьным видеографом в Карабашской школе № 1, расположенной в самом сердце промышленного региона России, Таланкин снимает всё — дружбу, выпускные, уроки, местные пейзажи. Но в феврале 2022 года, когда началось полномасштабное вторжение России в Украину, его роль резко изменилась. Вступает в силу новая федеральная политика патриотического воспитания — и ему поручают снимать все мероприятия в качестве доказательства того, что школа выполняет распоряжения правительства.

«Нам нужно, чтобы дети спели несколько патриотических песен, и выступили с речью — это нужно снять на видео, — говорит ему коллега. — А ещё нам нужно записать, как дети читают стихи о нашей победе».

Его ответ — «Мы совсем спятили?» — намекает на то, почему этот фильм появился на свет. Поразмыслив над тем, стоит ли увольняться, чтобы не стать «пешкой режима», Таланкин вместо этого решает делать то, что ему говорят: документировать марши, визиты «ветеранов СВО» и уроки пропаганды, а затем отправлять материал кинематографистам за границу.

Павел Таланкин перед школьным хором. Изображение: BBC, Павел Таланкин, сделано в Копенгагене.

Эти кадры показывают, как российские школы превратились в своего рода идеологический фронт войны: дети читают заранее подготовленные сценарии о «специальной военной операции», учителя цитируют длинные правительственные тексты об Украине и «конфликте». Класс восьмилетних детей подвывает от скуки, слушая рассказы об «иностранных агентах». Некоторые учителя соблюдают новые правила с патриотическим рвением, другие отмечают, что успеваемость их учеников падает, поскольку общеобразовательные уроки в классе заменяют визитами наёмников из группы Вагнера, которые дают детям сюрреалистические советы по метанию гранат.

«Создавалось ощущение, что нас, учителей, тоже заставляют воевать в этой войне, — говорит Таланкин в фильме. — Я — учитель, вынужденный делать прямо противоположное тому, что должен делать учитель».

Он пытается противодействовать системе — например, включить вместо национального гимна Леди Гагу; или признаться детям, что их учителей заставляют говорить всё, что они собираются сказать. А иногда даже откровенно рисковал, закрашивая символы «Z», ставшие знаком войны, или пряча копии своих материалов, чтобы их не нашли в случае обыска.

«Это словно ходить по канату, — объясняет Таланкин свою работу под прикрытием. — Поначалу это было похоже на игру. Но становилось сложнее по мере того, как накалялась политическая обстановка. Люди больше обращают внимание на камеру. Они начинают сильно волноваться. Начинают перешёптываться. Кажется, что… в одно мгновение доверие может быть потеряно».

В фильм включили фрагмент выступления президента России Владимира Путина, чтобы напомнить о том, почему эта тема так важна: «У нас никогда не было такой потребности в учителях, как сейчас, — говорит Путин. — Учителя играют решающую роль, когда страны проходят переломные этапы. Войны выигрывают не командиры, а учителя».

По мере того как обстановка становится ужесточается, и Таланкин начинает чувствовать себя всё более уязвимым, он снимает на видео, как недавно призванные на войну выпускники бреют друг другу головы на прощальных вечеринках, где не скрывают слёз. Он разговаривает со своими учениками, чьих братьев отправили на фронт, и делает аудиозапись похорон погибшего солдата, где мать плачет: «Артём! Мой милый мальчик. Нет-нет-нет, мой маленький Артём».

За день до бегства из России Таланкин передаёт ученикам зашифрованное сообщение. «Иногда, чтобы выразить свою любовь, нужно пожертвовать всем», — говорит он им. На следующий день его уже не было в школе.

Таланкин стал соавтором документального фильма «Мистер Никто против Путина» вместе с режиссёром Дэвидом Боренштейном. Фильм получил премию BAFTA и премию «Оскар» в категории «Лучший документальный фильм» в 2026 году.

В преддверии церемонии GIJN побеседовала с Люси Кон, редакторкой департамента документальных фильмов Storyville, международной программы BBC, и исполнительной продюсерокой ленты «Мистер Никто против Путина». Интервью отредактировали и сократили.

GIJN: Как эта история впервые попала к вам на стол? В документальном фильме Паша говорит, что он отправил электронное письмо о своих съёмках кому-то за границей — как это привело к сотрудничеству?

Люси Кон: Я была на встрече с одним человеком… Он упомянул об этом проекте с русским учителем, который тайно и открыто снимал видео в школе. Я подумала: «Боже мой, это звучит невероятно!»

По образованию я журналистка-расследовательница. До Storyville я работала исполнительным продюсером программы Panorama, а до этого — над программой Dispatches на Channel 4, так что у меня был один из тех моментов, когда я эффектно завершила выступление. Но мой первый вопрос касался безопасности и логистики. Возможно, это кажется занудством, однако, если об этом не позаботиться, то ничего не выйдет.

GIJN: То есть Паша отправлял материалы по мере того, как снимал?

ЛК: Он делал это регулярно, а также время от времени выезжал из России и встречался с командой в других местах, чтобы передать отснятый материал. Это было сочетание разных способов, поскольку кинематографистам нужен был стабильный поток. Потребовалось время, пока они смогли просмотреть то, что у них есть, начать монтировать фильм и подумать о том, как его доснять.

Потому что, очевидно, когда начинаешь этим заниматься, думаешь: «Боже мой, эта история невероятна», но мы на самом деле не знаем, как это будет выглядеть в итоге.

Мы знали, что если всё пройдёт гладко, то он не сможет больше жить там [в России]. Нужно было учесть множество разных факторов. Для меня был интересен тот факт, что его мать поддерживала режим. Вопрос был в том: есть ли его мать в фильме? Может ли он взять у неё интервью?.. И ещё есть вопрос согласия, потому что, конечно, никто не давал согласия на съёмки.

GIJN: Давайте поговорим о согласии и работе под прикрытием. Это особенно деликатный момент в данном случае, поскольку речь идет о детях, школьниках. Как вы решили этот вопрос?

ЛК: Очевидно, что в случае с детьми есть две проблемы, а, возможно, и больше. Ключевой момент заключается в том, что родители учеников не дали согласия, а дети ещё слишком малы, чтобы давать свое согласие. Таким образом, у нас не было информированного согласия, никакого согласия в какой бы то ни было форме.

Я тесно сотрудничаю с отделом редакционной политики BBC, и они посчитали, что смогут вынести своё заключение, когда у нас будет черновой монтаж фильма. Они были совершенно потрясены тем материалом, который он [Таланкин] собрал, и твёрдо убеждены, что есть сильный общественный интерес в том, чтобы фильм увидел свет именно в том виде, в каком он был снят.

В фильме не могло быть никого, кто хотя бы отдалённо критиковал бы Путина, кроме Паши.

Это не было сделано искусственно — фильм правдиво показывает, как живут люди в Карабаше… Но бывали моменты, когда кто-то мог пошутить, или учитель — сказать детям что-то саркастическое. Мы не оставляли такие реплики в финальной версии, потому что в России даже разговор с иностранным вещателем могут трактовать как измену, а шутливый комментарий — воспринять всерьёз и использовать в качестве основания для уголовного преследования. Мы не хотели никого подвергать опасности, поэтому не включали ничего, что хотя бы отдалённо звучало, как критика.

GIJN: Что произошло после показа фильма — были ли какие-либо последствия?

ЛК: Паша недавно рассказал мне, что российское государственное телевидение потратило много времени в Карабаше, пытаясь скомпрометировать фильм. Они стучались в двери многих родителей и говорили, что им нужно обратиться в полицию и заявить о фильме, потому что они не давали своего согласия на съёмки детей. Ни один родитель в Карабаше так бы не поступил. Это кажется очень сильным поступком. Они, безусловно, могли бы — они имели полное право так поступить — но они этого не сделали, потому что понимают, насколько важен фильм. Послание, которое он передает миру, действительно трудно переоценить. Мама Паши всё ещё там, она всё ещё работает в школе библиотекарем, и с ней всё в порядке.

GIJN: Как Таланкин теперь отзывается о принятом решении? Думаю, чем масштабнее становится фильм, тем сильнее он влияет на него лично. В фильме он говорит, что, вероятно, не сможет вернуться назад, но, полагаю, теперь он понимает, что пока политическая ситуация не изменится, он точно не сможет вернуться?

ЛК: Думаю, ему грустно — вся его жизнь была связана с этой школой. Он учился в этой школе, потом работал в ней. Он, очевидно, был невероятно популярен в этой школе. Его до сих пор не заменили, поэтому у детей нет другой версии его самого, молодого учителя, с которым можно было бы себя ассоциировать. У них нет места, куда они могли бы прийти — такого, как его класс, который был для них своего рода убежищем. Думаю, ему действительно грустно, но он чувствовал, что должен это сделать. Он сделал это, и его жизнь уже никогда не будет прежней.

Риск всегда будет. Мы всегда понимали, что ему придётся уехать в конце этого учебного семестра. Хотя он уезжал так же, как и раньше, когда выезжал из России и обратно, то есть уезжал на неделю и возвращался, [было ощущение], что на этот раз он уже не вернётся. Для него это было действительно серьёзным событием, но я думаю, он чувствовал, что это очень важно.

GIJN: Можете ли вы сказать нам — не подвергая его опасности — находится ли он в безопасности, удалось ли ему подать заявление на получение убежища где-либо?

Редакторка BBC Storyville Люси Кон. Изображение: предоставлено Кон

ЛК: Да, у него есть убежище в Европе. Ему помогли получить документы. Он обосновался, учит язык в стране, где живет. Он также потихоньку изучает английский. Он действительно милый и очаровательный человек, я им восхищаюсь, но нельзя отрицать, и он сам это понимает, насколько всё это сложно. У него был год с небольшим, когда он не мог путешествовать. Был показ — премьера на фестивале Sundance в прошлом году — он обратился к зрителям [дистанционно]. Ему устроили бурные овации, но все эти месяцы он жил в изоляции, и я думаю, это тяжело. Сейчас на вершине славы, может ездить по всему миру и путешествует с фильмом… Но он знает, что ему нужно вернуться к той жизни, где всё снова будет спокойно, и это будет другая повседневная реальность, не та, которую он видел до сих пор. Сейчас ему предстоит принять несколько действительно важных решений относительно своего будущего, но после того, как все эти торжественные церемонии закончатся.

GIJN: Информаторы приносят огромные жертвы. 

ЛК: [Российское правительство], конечно, знает, где он живёт. Я не буду говорить, где он живет, потому что я обязана заботиться о нём, но они всё знают, не так ли? Паша прекрасно осведомлён о том, что он в зоне риска, он знает, как был убит [Александр] Литвененко, и другие оппоненты власти. Он довольно безразличен к этому [рискам], но, я полагаю, это защитный механизм. Также очень важно, чтобы он понимал — и когда мы снимали фильм, он понимал — на какой риск он идёт. Я знаю, когда я увидела черновой вариант, тот, который очень похож на фильм, — я подумала, что это вызовет большой резонанс. Просто было такое предчувствие. Он не знал, когда снимал, никто из нас не знал, насколько масштабным будет этот резонанс. Конечно, мы рады, что так вышло… потому что важно, чтобы люди понимали, что происходит во многих странах мира, где детей используют, как оружие.

GIJN: В фильме есть цитата, где президент Путин говорит по телевидению: «Не командиры выиграют эту войну, а учителя». Фильм анализирует роль учителей и пропаганды, ставит вопросы, кто составляет учебную программу, и чему учат детей. Почему он так успешен — из-за роли Паши как доверенного лица учеников или потому, что он лично присутствует в классе, показывая влияние этих распоряжений? 

ЛК: Он там не для того, чтобы учить этому. Он там для того, чтобы записывать, как [другие] учат этому. Чтобы доказать, что это происходит. И я думаю, что фильм работает именно потому, что в нем много разных тонов. В начале он забавный. В нём невероятная энергия.

Многим фильмам и документальным лентам не хватает энергии. Этому фильму удалось захватить внимание зрителя с самого начала, благодаря тому, как режиссёр Дэвид [Боренштейн] смонтировал его, и благодаря тому, что у Паши есть харизма, которая идеально подходит для главного персонажа.

Паша находится в центре событий и может отпускать саркастические замечания — которые все воспринимают как шутки, — в том числе, когда молодой человек спрашивает, для кого он снимает фильм, а Таланкин отвечает: «Для BBC», и парень такой: «Ха-ха-ха, ну, конечно…». Личность Павла и его чувство юмора дают возможность заглянуть за кулисы. Это не просто грустная история, это история вызова. И в этом её сила.

GIJN: И поговорим о других учителях в школе, которые сталкиваются с прямым вмешательством в то, что они делают, говорят или чему должны учить детей. 

ЛК: Учителя понимают, что, меняя учебную программу и тратя столько времени на обучение детей обращению с оружием и метанию гранат, пению патриотических песен и размахиванию флагами, они не смогут обучить их математике — и дать другие основы, необходимые для успеха в жизни.

Внезапно они перестают выполнять свою работу — они начинают читать по сценарию. И даже дети читают по сценарию, просто чтобы отснять отчётную видеозапись для российского Министерства образования. Понятно, что это абсурд. Разве учителя и ученики настолько глупы, чтобы поверить в реальность происходящего? Когда ребёнку дали сценарий для чтения, и он держит его под партой, чтобы спрятать от камеры.

GIJN: Павлу всё это удаётся показать благодаря тому, кто он.

У нас было много разных названий для этого фильма. Мы давали ему кодовые имена, чтобы он не был зарегистрирован в системе BBC под своим настоящим названием. В какой-то момент он назывался «Учитель П», потом «Класс Путина». А затем «Мистер Никто против Путина». Сначала я подумала, что это грубо, называть Пашу мистером Никто. Но сейчас мне это название очень нравится, оно действительно работает. Именно будучи мистером Никто, он может позволить себе так много, чего бы ему не удалось, если бы он был мистером Кем-то. Или если бы он занимал другую должность. Например, если бы он был директором школы…

GIJN: Паша смог снять этот документальный фильм отчасти потому, что он не был журналистом. Многим российским репортёрам пришлось эмигрировать или бросить профессию. Что он может показать нам о России, чего мы не могли узнать из-за этого вакуума и введённых ограничений на освещение событий?

ЛК: Я думаю, дело в том, как далеко правительство готово пойти, чтобы убедить свой народ в правильности своих действий в Украине… [В начале вторжения] нам показывали фотографии россиян, протестующих против Путина, и мы слышали о том, как в стране меняют законы, чтобы заткнуть им рот. Но мы никогда не слышали о том, как это проникает в школьную жизнь в самых отдалённых уголках России.

Вы видите, как это проникает во все сферы общества, в каждый без исключения. Это затрагивает каждый разговор людей. И если вы не скажете правильные слова, у вас могут возникнуть очень серьёзные проблемы. Я думаю, это просто показывает уровень страха, который распространился по стране, и то, как манипулируют детьми. И не только в России, но и во многих других местах по всему миру, детей используют для продолжения ужасных, кровавых конфликтов. Это ставит мир в очень опасное положение.

GIJN: Пашу, к счастью, не арестовали, но, полагаю, его подготовили к такому развитию событий?

ЛК: Его не арестовывали, и он никогда не разговаривал с правоохранительными органами. Но когда он заметил их возле своего дома, он сообщил нам, и тогда мы решили: «Так, мы должны немедленно тебя вытащить».

В Великобритании вы можете посмотреть полную версию этого документального фильма на канале BBC Storyville.

В США и некоторых других странах фильм доступен на Amazon Prime.

Лора Диксон — ассистентка редактора GIJN и независимая журналистка из Великобритании. Она делала репортажи из Колумбии, США и Мексики, а ее работы публиковались в Times, Washington Post и Atlantic. Она была стипендиаткой Международного фонда женщин в СМИ и Пулитцеровского центра освещения кризисов.