Расследовать и выжить: Как молодые украинские журналисты работали во время самой суровой военной зимы

Для украинских журналистов-расследователей четвертый год полномасштабной войны был самым мрачным.

Всё началось с удара из-за рубежа: в начале 2025 года Дональд Трамп ликвидировал американские агентства международной помощи. Один из основных источников финансирования журналистики фактически исчез за одну ночь.

Год закончился в холоде и темноте: постоянные российские бомбардировки разрушили энергетическую инфраструктуру Украины, оставив миллионы людей без тепла и света во время одной из самых суровых зим в истории метеонаблюдений. Даже самые простые повседневные дела стали испытанием.

Несмотря на это, украинские журналисты продолжают публиковать расследования, которые влияют на местные власти и привлекают международное внимание.

Большинство журналистов в Украине — женщины, и почти все молодые. Они заботятся о маленьких детях и беспокоятся за мужчин на фронте, но продолжают разрабатывать источники, работать с утечками документов и анализировать данные.

«В Украине сейчас всем не хватает сил, — признаётся Анна Бабинец, главная редакторка команды «Слідство.Інфо», давнего партнёра OCCRP. — Но мы журналисты, так что можем бороться. Иногда силы появляются благодаря новым разоблачениям».

Ещё до того, как страну сковали морозы, украинские редакции столкнулись с невероятными кадровыми проблемами. Бабинец потеряла более пятой части своей команды, когда её коллег-мужчин мобилизовали на фронт. «Мы будем ждать их после войны», — обещает она.

После того как журналисты проекта «Схемы» (расследовательская программа украинской службы «Радио Свобода») разоблачили российскую операцию по вербовке украинских подростков для диверсий, по стране прокатилась волна угроз минирования — в сообщениях указывали имена авторов материала.

Анна Бабинец во время выступления на Международном журналистском фестивале в Перудже 2025 года. Фото: Riccardo Urli/IJF.

Отдельное испытание — это бомбардировки почти каждую ночь. (Как показывает недавнее международное расследование, в котором участвовали The Kyiv Independent, российские дроны-камикадзе массово производят с использованием европейских деталей). Для многих украинцев месяцы воздушных тревог, взрывов и сигналов отбоя стали своеобразным фоновым шумом — он мешает спать, но не заставляет каждый раз бежать в укрытие. Координатору OCCRP в Украине Елене Логиновой, опытной журналистке-расследовательнице повезло меньше: она жила рядом с промышленным объектом в Шевченковском районе Киева. Однажды летним утром 2024 года неподалёку взорвалась серия российских ракет.

«Я как раз писала в несколько рабочих чатов, а тут — прилёт, — вспоминает она. — Когда падает одна ракета, думаешь: окей, я жива — и дальше занимаешься своим делом. Но потом очень быстро прилетает другая, и ты уже чувствуешь: да, моему телу это не нравится. А потом ещё пять ракет одна за другой».

После этого чувство безопасности исчезло — Логинова больше не могла спать дома. Ночь за ночью она тщетно пыталась заснуть на подземном паркинге, служившем укрытием. В конце концов она сделала единственное, что помогло, — уехала из города в село.

Те, кто остались в Киеве почувствовали, как ежедневная борьба за выживание без сна, света и отопления высасывает силы и истощает мозг. Раньше электроэнергию уже ограничивали — обычно по чёткому графику. Но этой зимой, когда российские атаки усилились, ремонтные бригады не успевали восстанавливать повреждённые объекты, отключения стали непредсказуемыми и почти непрерывными.

«В моей квартире электричество бывает всего полтора часа в день, — говорит Янина Корниенко, журналистка «Слідство.Інфо». — Этого даже не хватает, чтобы зарядить телефон и павербанки… Но я бы не сказала, что отключение света — худшее из зол. Гораздо хуже — когда нет отопления».

«Ты идёшь в холодное укрытие, потому что хочешь выжить. После ночи без сна возвращаешься домой — и не можешь сварить горячий кофе… Не можешь принять горячий душ. Так что просто идёшь на работу такой, какая есть», — говорит она.

Янина Корниенко – журналистка «Слідство.Інфо». Фото из личного архива Янины.

В офисе The Kyiv Independent — ​​англоязычной редакции, основанной незадолго до полномасштабного вторжения, — температура опускалась до 8 градусов Цельсия.

«Дома работать невозможно — там ещё хуже. Здесь, по крайней мере, есть генератор и более стабильный интернет, — говорит Евгения Моторевская, руководительница отдела расследований военных преступлений в издании The Kyiv Independent. — Но в офисе очень холодно… приходишь — и первые несколько часов просто пытаешься согреться, обсуждаешь ночные обстрелы, и только потом постепенно удаётся приступить к работе».

После нескольких российских ударов по её району в центре Моторевская тоже уехала из Киева и теперь каждый день ездит на работу из пригорода. Другим ещё сложнее добраться до офиса.

Бабинец из «Слідство.Інфо» рассказывает о коллеге с двумя маленькими детьми, которая живет на 24-м этаже многоэтажки. «Когда нет электричества, лифты не работают. И воды нет, потому что не работают насосы. Спуститься с детьми почти невозможно. Для нее это действительно очень, очень тяжело».

Эти ежедневные испытания настолько истощают психику, что сосредоточиться на чём-то становится почти невозможно.

«Уровень концентрации внимания совсем другой, — говорит Моторевская. — Я вижу эту проблему в нашей команде, во всем издании — огромное истощение».

На фоне этого непрерывного давления даже незначительное облегчение становится победой. Во время видеозвонка из редакции Валерия Егошина, журналистка-расследовательница проекта «Схемы» с иронией заметила, что «ожидает Орешник» — новейший тип российской баллистической ракеты с несколькими боевыми частями. Но, несмотря на угрозу, в то утро она всё равно была счастлива, потому что смогла помыть голову. «Это требовало определённых усилий», — отметила она.

Журналисты изобретают разные способы согреться: Корниенко рассказывает, как спала в лыжных штанах, а её коллеги даже ставили палатки в своих квартирах. Егошина созналась, что греет кирпич на газовой плите в своей квартире. «ChatGPT сказал бы, что так поступать нельзя, — шутит она. — Но я думаю, что жить в квартире, где девять градусов, ещё опаснее».

Многие журналисты говорят, что находят поддержку в солидарности: они пишут друг другу сообщения поздно ночью в ожидании очередных российских ракетных ударов. Кто-то принимает антидепрессанты, другие дисциплинированно ходят на сеансы терапии.

Егошина вспоминает первый случай за время войны, когда не смогла выйти на работу. «Я и без того была в скверном настроении из-за отключения света», — говорит она. В тот день журналистка просматривала гигабайты данных из телефона российского генерала. Ей, уже не в первый раз, пришлось изучать фотографии мёртвых изуродованных тел и другие ужасы. Но потом она наткнулась на видео, где российские солдаты пытают мышь.

«Они её распяли. Смеялись, предлагали ей сигареты и допрашивали, допытываясь: где твои товарищи», — говорит она. — Я увидела это видео — и меня это сломало. Я начала плакать, должно быть, впервые за год. И написала редакторам: завтра не смогу работать. Просто не смогу. Они спрашивают: почему? А я такая… ситуация с мышью».

Чтобы не сойти с ума, говорит Егошина, ей нужно работать — и это мнение разделяют другие. В результате появляется много расследований, которые станут важной частью исторического свидетельства этой войны. Недавно Егошина опубликовала расследование на основе переписки российского генерала — в нём есть жуткие шутки и доказательства потенциальных военных преступлений.

Новое поколение

Несмотря на все эти трудности в профессию приходит новое поколение журналистов. «Я действительно очень рада, что у нас появляется так много новых журналистов — молодых, — говорит Логинова. — Они могли бы выбрать что-нибудь другое. Но выбирают эту профессию. Видимо, чувствуют, что это действительно важно».

Среди этих молодых журналистов — Максим Дудченко, репортёр KibOrg — децентрализованной группы активистов и журналистов, объединившихся после вторжения в 2022 году. Он живёт в Харькове, втором по величине городе Украины, в нескольких десятках километров от линии фронта. Однако в последние месяцы по городу стреляли меньше, чем по Киеву, и, по словам Максима, жизнь здесь «намного легче», чем в столице. «У нас даже только что запустили 5G», — радуется он.

Впрочем, в его доме в центре исчезло отопление после того, как соседнюю теплоподстанцию ​​«разбомбили вдребезги». Когда начались перебои со светом, Дудченко переехал к матери на окраину города.

«Во время длительных отключений электроэнергии нам приходилось ужинать и работать при свете ноутбука», — комментирует своё фото Максим Дудченко.

По словам Дудченко, его команда иногда чувствует себя деморализованной — как и все украинцы, они жалуются на проблемы со светом и интернетом. Но в то же время они продвигаются вперед. Сначала они работали как волонтёры, но зарегистрировали свою организацию в прошлом году и получили несколько грантов, в частности от OCCRP.

Дудченко, только что получивший степень магистра, теперь работает в KibOrg на полную ставку. «Мне нравятся расследования, — говорит он,— потому что это тот жанр, где действительно можно что-то изменить».

Ещё одно, даже более молодое СМИ — основанное в 2024 году Dnipro.media. Линия фронта проходит не так близко к Днепру, как к Харькову, но постепенно приближается.

Соучредительница Dnipro.media Анна Матвиенко рассказывает, что решила отложить переезд за границу и основать СМИ после того, как её муж присоединился к Вооружённым силам Украины: «Я поняла, что хочу остаться здесь и сделать что-то для своей страны».

Страсть Матвиенко — отслеживать бюджетные расходы её города, которые, по ее словам, вторые по объёмам в Украине, хотя город — четвёртый по величине. После Революции достоинства 2014 года благодаря реформе децентрализации в городах остаётся больше доходов. Но, как говорит Матвиенко, лишь небольшую часть бюджета Днепра направляют на поддержку Вооружённых сил. Именно поэтому она сначала пришла к активизму, а впоследствии — к журналистике.

Расследования – лишь часть работы Dnipro.media. «Людей интересует не только обличительная журналистика, потому что часто они не понимают базовые вещи, — говорит Анна Матвиенко. — Наша миссия — деликатно их учить — с помощью пояснительной, вспомогательной журналистики или даже ностальгических историй — и разрушать стереотипы о Днепре».

Для Матвиенко и её команды прекращение поддержки США стало серьёзным ударом.

Валерия Егошина, журналистка-расследовательница программы «Схемы» (Радио Свобода). Фото из личного архива Валерии.

«Мы потеряли все деньги и восемь месяцев работали бесплатно», — говорит она. В какой-то момент они с коллегами поставили себе крайний срок: если к лету не найдут замену этой финансовой помощи, придётся закрыть СМИ. В конце концов они смогли удержаться на плаву благодаря нескольким другим грантам, в частности от OCCRP.“

Журналистские материалы её редакции уже вызывают сопротивление у власть имущих. «Мы становимся всё более заметными для местных властей», — говорит она, вспоминая случай, когда один местный чиновник ударил её по лицу.

«Мы понимаем, что оба направления [расследование военных преступлений и расследование коррупции] важны для победы в войне, — убеждена Анна Бабинец. — Это очень сложно, потому что мы демократическая страна, которая воюет с авторитарной. В демократической стране мы должны откровенно говорить о том, что происходит… Именно за это мы и боремся».

Этот материал впервые был опубликован на сайте OCCRP. Мы перепечатали и перевели его с их разрешения. Оригинал на английском можно найти здесь.

Илья Лозовский — штатный автор и старший редактор OCCRP. Работает в Амстердаме, пишет о взаимосвязи коррупции и демократии и освещает события в России, Украине, Центральной Азии и на Кавказе. До присоединения к OCCRP он был автором и редактором раздела Democracy Lab журнала Foreign Policy в Вашингтоне. Его тексты также публиковались в Foreign Policy, The Washington Post, The Atlantic, Haaretz и других изданиях.